Боец из Югры: «Победа всё равно будет за нами, тут без вариантов»
Герой очередного выпуска «Разговора на передовой» – мобилизованный из Нижневартовска с позывным «Хан».
В военно-учётной специальности у него не было ничего, связанного с танками: парень прошёл срочную службу в ВДВ, однако прямо из военкомата его отправили учиться на танкиста. И сегодня, спустя полтора года на СВО, «Хан» – командир танка танкового батальона «Чёрные барсы» 55-й тувинской горной бригады.
Даже в названии бригады югорчанин слышит отзвук своей родины – Восточного Казахстана, там тоже совсем рядом горы, Алтай. Подростком он вместе с семьёй уехал в Югру – выучился в школе, в университете, отслужил, работал в нефтянке, обзавёлся семьёй. Но, когда пришла сложная пора для России, не сомневался, что попадёт на СВО – просто почему-то долго не призывали, он даже удивлялся этому.
А сейчас за спиной «Хана» – взятие Авдеевки. Именно «Чёрные барсы» гвардейской 55-й омсбр ВС РФ зашли в городской парк Авдеевки и заняли железнодорожную больницу, там был установлен один из первых российских флагов. Штурмовая пехота шла под прикрытием танков, одним из них командовал «Хан».
Он хорошо помнит свой первый бой. «Мы долго планировали. Было темно, выходили на Авдеевском направлении. Наша бригада включилась в штурм Авдеевки, принимали активное участие. Что было в том бою? Мы отработали, по нам отработали», – вспоминает танкист.
Специфика танковой работы меняется стремительно. «Если раньше мы боялись «противотанкистов» – птурщиков, то сегодня главная опасность – это дроны. Эта маломобильная летающая пакость наносит огромный ущерб. Дронов сейчас миллион разных: от колхозных под названием «Баба-яга» до FPV с зарядом в виде тубуса для чертежей, полностью набитого пластидом. Поэтому долго думать нельзя, никаких заминок на перекрёстках – подлетел, отработал и ушёл», – рассказывает «Хан».
Его первым танком был Т-80БВ: «Отличный танк, мне зашёл. Скоростной, не зря его называют «летающий танк» на газотурбинном двигателе. Маневренный, удобный, с отличным запасом прочности, достойный. Пушка прекрасная, несмотря на год выпуска – до сих пор конкурентоспособная, танк этот сейчас будет ещё лучше. В любом случае – как ты к технике, так и она к тебе».
Первый танк «Хана» всё-таки сожгли: удар дрона пришёлся в гусеницу, машина была обездвижена. «Попали, система заглохла. Пытался пушку поднять, чтобы механик вылез, а потом начали «стучаться» снаружи оппоненты, вышли через люк – удалось остаться в живых», – говорит «Хан».
Сегодня, чтобы обезопасить свои машины, танкисты используют системы РЭБ, смонтированные прямо на танке, – так называемые уловители FPV-дронов: если дрон будет прилетать, он отработает на дистанции от танка, экипаж будет в безопасности.
По словам «Хана», сердце танка – мехвод, механик-водитель: «Всё зависит от него и от взаимопонимания внутри коллектива. Мы с этим чудом рыжим с первого дня здесь. От нашего взаимодействия: я, мехвод и наводчик – зависит выживаемость экипажа».
За время службы боец дважды ездил в отпуск к родным. Дома «Хана» ждут супруга и дочка. Он уверен: возвращаются с фронта те, кого очень-очень ждут. «Я реалист, понимаю, что погибнуть здесь может каждый. Это война, товарищи погибают. Но поддержка семьи – это как вера, что всё не зря. Любимой я пообещал, что всё сделаю, чтобы вернуться. Всё зависит от того, чтобы понять: для чего ты здесь, какие у тебя цели и задачи. И постоянно учиться. Всё будет хорошо. Победа всё равно будет за нами, тут без вариантов. Скучаем, конечно, по родным. Но война. Что поделаешь», – говорит «Хан».
И закрывает глаза козырьком армейской кепки. Без вариантов. Надо возвращаться.
Виктория Шкляр
