Ольга Бродникова. Добрый человек в добром городе
Знакомьтесь, сегодняшняя героиня рубрики «Спасибо за город» – фельдшер выездной бригады скорой помощи Ольга Бродникова! За более чем 20-летний стаж работы она ни разу не столкнулась с профессиональным выгоранием и любит свою работу.
Не просто работа
– Накануне, когда мы договаривались о встрече, вы упомянули, что находитесь за городом на вызове. Если не секрет, с чем он был связан?
– В тот день за пределы Ханты-Мансийска мы выезжали дважды. Первый раз в СОТ «Берёзовка», там у женщины наблюдалась высокая температура после геморрагического инсульта, в следующий раз забирали у поворота на Горноправдинск больного с почечной коликой, которого привезли с месторождения. Вообще радиус нашей ответственности простирается до 100 километров вокруг окружного центра.
– Теперь давайте выяснять, а что же заставило такую яркую и красивую женщину выбрать столь хлопотную службу – её трудно назвать просто «работой»?
– Я – первый медик в нашем роду, папа трудился водителем, мама – бухгалтером, они, кстати, были против моего выбора. Да и сама я в детстве очень трусила перед людьми в белых халатах. Чтобы сделать укол, меня приходилось держать всей семьёй. Тем не менее поступила в медицинский колледж, побоявшись подавать документы в мединститут.
– Тогда что же подвигло на этот шаг?
– Если честно, то даже не знаю. Наверное, всё-таки просто захотела помогать людям. И ничуть не жалею о своём решении, профессию свою люблю и даже после 22 лет на скорой не наблюдаю у себя никакого «выгорания». Поначалу даже представления не имела, что такое работа в ночную смену, а теперь понимаю, что это – моё, мне даже нравится суточный график.
– Каким образом вы оказались на Северах?
– После окончания колледжа некоторое время поработала на малой Родине в гнойно-торакальной хирургии, а в 2001 году с мужем переехали в Ханты-Мансийск. Прежде даже не подозревала о существовании такого города, но оказалась покорена его красотой – с первого взгляда на окружающие холмы. Пять лет трудилась в приёмном отделении ОКБ, совмещая с работой в скорой, а затем полностью перешла туда.
– Но ведь это, прежде всего, колоссальная ответственность за сохранение жизни и здоровья людей! Как можно по доброй воле вот уже 22 года тащить такой груз? Почему вы не стали, скажем, школьным фельдшером? Меряли бы температуру у симулянтов-двоечников…
– Не могу изо дня в день ставить градусники и постоянно сидеть на одном месте над бумагами. Кому не дано работать в скорой, тот не выдерживает и уходит через пару лет.
Что такое профессиональный «страх»
– Вам знакомо чувство профессионального «страха»?
– Не боится только глупый. У меня он возникает только в двух случаях – когда едем на пожар и на ДТП, в котором пострадал ребёнок. Это чувство обострилось после той страшной автокатастрофы в 2016 году, в которой погибли дети-спортсмены. Мы на месте происшествия оказались первыми…
– Какой период в году и какое время суток являются наиболее напряжёнными для скорой? Предновогодний вечер?
– Осенне-зимний, когда происходит сезонный рост заболеваемости ОРВИ. Больше вызовов поступает с 18:00 и 02:00. В праздники – как всегда – возрастает число «пьяных» травм.
– Как же так, ведь существует выражение, что «… пьяному море по колено»!
– Вот именно. В таком состоянии ему ничего не стоит, скажем, выйти на улицу через окно.
– А с какой категорией населения приходится сложнее всего? Наверное, со старушками?
– Как раз наоборот, к ним отношусь с великим уважением. Иногда гораздо труднее общаться с их родственниками, любыми способами пытающимися сплавить своих бабушек в больницу. Сложно приходится, когда попадаешь на дебош.
– Возникали ли на работе опасные для вас и ваших коллег ситуации?
– Конечно, бывало даже, что приходилось спасаться бегством. Но я бы не хотела вспоминать тот случай. Приходится быть настороже с людьми, находящимися в состоянии психоза. Они запросто могут сначала улыбаться и петь рэп под Достоевского, а потом кинуться на тебя. Впрочем, перед этим их выдаёт злость, которая плещется в глазах. Опыт позволяет с порога определить, возможен ли конфликт с этими людьми. Вообще с годами вырабатывается интуиция, подсказывающая, что через минуту последует вызов или что на самом деле вместо обычной гипертонии придётся столкнуться с инфарктом.
– Может быть, у вас это не просто интуиция, а скрытые способности?
– Я привыкла рассматривать все ситуации исключительно с медицинской, профессиональной точки зрения.
– Хорошо, а с профессиональной точки зрения Господь существует? Он вам помогает?
– Помогает. Случаются тяжелейшие ситуации, когда вроде бы увозишь пострадавшего в последний путь, а он по каким-то причинам выживает.
Чем болеют хантымансийцы?
– Хантымансийцы с точки зрения работника скорой – какие они?
– Хорошие, добрые, но разбалованные. Многие почему-то уверены, что скорая помощь должна к ним являться буквально по щелчку пальцев и по любому поводу, даже если их просто кошка поцарапала. У ребёнка поднялась температура до тридцати семи и двух десятых, а мама уже в панике. К сожалению, люди забывают, что мы должны оказывать помощь пациентам, находящимся в угрожающем жизни состоянии. А от оказания качественной своевременной помощи бригадой скорой помощи подчас зависит качество жизни человека. Скажем, если вовремя не доставить больного с инсультом в лечебное учреждение, он до скончания века может оказаться прикованным к постели.
– С чем связано подавляющее большинство вызовов?
– Гипертония, боли в животе, высокая температура, почечные колики.
– Убеждён, что вы и ваши коллеги – наименее обласканные вниманием бывших пациентов, которым вы сохранили здоровье, а то и жизнь. К сожалению, мало кто из пациентов запоминает ваши лица. Не обидно?
– Отчасти, ведь случаются ситуации, в которых нам приходится очень непросто, например, спускать на носилках с восьмого этажа пациента в 180 килограммов весом. Зато очень приятно, когда пишут благодарности или узнают при встрече. Недавно одна женщина призналась: «Вы – мой личный доктор! Пять раз в жизни вызывала скорую, и каждый раз приезжаете только вы!» И вправду, сначала это был аппендицит, следом холецистит, инфаркт, высокое давление и перелом шейки бедра. Так бывает.
– За последние годы на телевидении появилась масса сериалов о работе скорой помощи. В них есть правда жизни?
– Телевизор включаю редко, но те фильмы, что довелось увидеть, достаточно правдоподобны, пожалуй, всё взято из жизни, но несколько приукрашено.
– В каждом рабочем коллективе неизбежны «скандалы, интриги, расследования». Согласны с таким утверждением?
– Как раз наш является исключением. У «скоровиков» очень дружный коллектив, мы – одна семья и понимаем друг друга с одного взгляда.
– А велик ли состав вашей семьи?
– Муж, Александр Анатольевич, – пенсионер МВД, служил в уголовном розыске, в управлении собственной безопасности. Сын Валерий с четырёх лет занимается спортом, является кандидатом в мастера спорта по плаванию. Сейчас он учится в Академии МВД и продолжает выступать на российских соревнованиях.
– Отчего же ребёнок пошёл по стопам отца, а не мамы?
– Он хотел было, но я сделала всё для того, чтобы это не случилось. И без того сын с четырёх-пяти лет нередко катался со мной на скорой – не с кем было его оставить. Всё-таки это очень неблагодарная профессия.
– Чему посвящаете свободное время?
– Хожу в тренажёрный зал, бассейн, плюс обычные домашние хлопоты.
P.S. Во время разговора Ольга Ивановна несколько раз подчёркивала, какой у неё жёсткий и порой даже суровый характер. А вот мне показалось, что за этой напускной суровостью таится очень добрый и мягкий человек, который больше двух десятков лет ежедневно спасает наши с вами жизни…
